| Коллеги, приветствую! Сегодня не буду вас ничему учить. Хочу кое-что у вас спросить. Я не знаю, волнует ли вас вопрос, который я вам сегодня задам, но меня он очень волнует. С начала года в США губернаторы четырех штатов - Джорджии, Кентукки, Миссисипи и Огайо, - подписали законы, запрещающие аборты в случае, если доктора могут расслышать сердцебиение плода. Это примерно 8 недель. Доктора, производящие аборты на сроках более восьми недель, рискуют получить от 15 до 99 лет тюрьмы. Восемь недель – это две три недели задержки. В некоторых случаях женщина вообще узнает о своей беременности где-нибудь на 7-8 неделе. Казалось бы, почему меня должно волновать то, что происходит в Америке? Вероятность того, что кому-то из близко знакомых мне женщин придется делать аборт в одном из этих четырех штатов, крайне невелика. Но начиная с 20 века когда где-то в мире происходит что-то важное, это происходит сразу везде. Трамп, Брекзит, консервативный разворот в России. И волна пролайф законов – это часть общего тренда. А наша работа, работа писателей – видеть эти тренды и понимать, как на них реагировать. Я хотел бы написать на эту тему. Пока не знаю, что это будет – роман, сериал, может быть, пьеса. Но пока, честно говоря, не понимаю, как реагировать на этот тренд. У меня есть вопросы, но нет ответов. С одной стороны, с точки зрения этики пролайф – вроде бы это хорошо. Ребенок получает жизнь. С другой стороны, очень часто появление нежелательного ребенка (например, в результате изнасилования) – уничтожает жизнь матери. Мы снова оказываемся в времена Льва Толстого, когда врач спрашивал – кого будем спасать – ребенка или мать. И кто-то должен сделать этот выбор. И этот кто-то – не всегда мать ребенка. Может быть, вы знаете историю Опры Уинфри, которую изнасиловал родственник и она в 14 лет родила сына, который вскоре умер. Она была совершенно этим раздавлена, и кто-то очень умный сказал ей, что смерть ее ребенка – это второй шанс для нее. Так и получилось. Если бы ее сын выжил – она не стала бы лучшей телеведущей всех времен и народов. И кстати, больше детей у нее не было. Я не могу перестать думать об этом ребенке Опры. Кем бы он мог стать, если бы выжил? Может быть, великим писателем, художником, телеведущим в конце концов. Когда мне было шесть, у меня родился брат. Я очень его любил и мечтал о том, как мы будем играть, когда он вырастет. Через три недели после своего рождения он умер в результате врачебной ошибки. Это очень сильно на меня повлияло, с тех пор я знаю, что самое страшное, самое несправедливое, что может быть в мире – это смерть ребенка. И в том и в другом случае не мы принимали решение. Не мы выбирали – жить или умирать ребенку. Но что если у тебя есть этот выбор? Эмоционально любой нормальный человек будет на стороне ребенка, и будет готов осудить мать, которая решается на аборт. С другой стороны, аборт от хорошей жизни не делают. И очень часто аборт – это следствие насилия, бедности, а в некоторых случаях - отсутствия элементарных знаний о предохранении. И нужно сказать, что наше государство предприняло немало усилий для того, чтобы затруднить получение этих знаний для молодых людей. В конце 80-х в моем родном поселке за попытку купить презервативы в аптеке десятиклассника исключили из комсомола. А вскоре после этого моя одноклассница забеременела и родила ребенка в девятом классе. Мне-то казалось, что эти времена позади. Но похоже, что нет. А самое скверное, что мы на эти темы даже поговорить боимся. Вместо того, чтобы рассказать молодым людям, как пользоваться презервативами, им пропагандируют воздержание. А в итоге – полтора миллиона абортов в год в России. И постоянное стремление государства вывести аборты из обязательного медицинского страхования. Так может быть сначала изменить условия жизни для того, чтобы женщинам хотелось приводить своих детей в этот мир? То есть парадоксальная история – государство делает все для того, чтобы загнать женщин в такую ситуацию, когда им приходится делать аборт, а потом шеймит их и кошмарит. Но мне хотелось бы, чтобы мы с вами обсуждали не политику государства, а этику. Я попытаюсь сформулировать свои вопросы максимально корректно и безэмоционально. Уверен, что как бы я ни сформулировал эти вопросы, я все равно огребу со всех сторон, так что по большому счету формулировки не так уж важны. Я просто еще раз подчеркну, что я не знаю ответов и задаю вопросы именно для того, чтобы узнать ответ, а не для того, чтобы навязать вам ту или иную точку зрения, поскольку у меня этой твердой точки зрения пока нет. Итак. Считаете ли вы смерть плода в результате аборта смертью ребенка? Считаете ли вы аборт на ранних сроках убийством? Как вы относитесь к законам, ограничивающим аборты? Считаете ли вы, что такие же законы нужно ввести в России? Или вы считаете эти законы преступными и бесчеловечными? Как вы считаете, нарушают ли эти законы права женщин? Или они защищают права детей. Когда врач делает аборт – он нарушает клятву Гиппократа? Или он нарушает ее, если отказывается сделать аборт? Может быть, вы знаете истории, когда решение по поводу аборта или отказа от аборта изменило жизнь человека – к лучшему или к худшему. Может быть, такая история произошла с вами. Расскажите мне вашу историю. ЗДЕСЬ: https://youtu.be/COOH1XjI5oA | 
Комментариев нет:
Отправить комментарий