НЕПОЛУЧАЕТСЯ
2026-10-04 05:06
В синагоге пахло воском оплывающих свечей, старым дубовым деревом и той особенной смесью запахов, что появляется, когда тридцать мужчин в кипах одновременно перестают шаркать ногами и сморкаться. Сквозь витражное окно пробивался жидкий утренний свет, в котором плавали пылинки, будто сами слова раввина оседали хлопьями на плечи прихожан. Раввин Авраам - человек с бородой цвета печной золы и глазами цвета крепко заваренного чая - стоял за трибуной, вцепившись пальцами в её резные края, и говорил о десятине со скота. - Десятина, - произнёс он, и голос его прокатился по залу, как колокол сквозь утренний туман, - это не то, что вам не нужно. Не то, что удобно отдать. Не то, что вы хотите дать Богу в дар. Десятина - это то, что выберет Он Сам. Десятое животное, прошедшее под жезлом, - Его. Не "ну, эта коза хромая, её и отдам, всё равно толку от неё чуть". Нет! Жезлом. По порядку. Как укажет Всевышний. Тридцать голов согласно закивали, будто одна пружина дёрнула их разом. Кто-то шумно шмыгнул носом. После проповеди, когда народ уже потянулся к выходу, шаркая подошвами по полу, к раввину, отдуваясь, подошла баба Зина - маленькая, щупленькая, в цветастом платке, завязанном узлом под подбородком, с суковатой клюкой в руке и стойким ароматом козлятника, который не перебивал ни один ладан на свете. - Рабби, а как мне со своими козами быть? У меня их, почитай, два десятка развелось. Как эту десятину отделить, ума не приложу. - Проводите стадо под жезлом. Десятая, что пройдёт, - Богу. - А как это - "проводить под жезлом"? Это что, всех разом гнать, что ли? Раввин терпеливо, как учитель в младшем классе, объяснил: жезл держат горизонтально, козы проходят под ним по одной, вы считаете вслух, и десятая по счёту отделяется в сторону. - А если жезла у меня отродясь не было? - Жезл - пастуший посох. Подойдёт любая палка, которой скот погоняете. Хоть ваша клюка. Баба Зина посмотрела на свою клюку, потом перевела взгляд на раввина, потом снова уставилась на клюку с таким подозрением, будто та могла обидеться. - Рабби, а мне что теперь, стоять столбом и ждать, пока вся моя орава мимо протопает? У меня рука не как у Моисея. Долго клюку на весу держать не могу - плечо ноет, а в шее так хрустит, что соседи слышат. И стоять без опоры не в мочь - радикулит! Раввин хитро прищурился, и в его голове что-то щёлкнуло - чётко, как в хорошо отлаженных часах. - Есть у меня одна мысль. Снимите одну доску с забора, что отделяет загон от внутреннего двора. Получится узкий лаз. А клюку привяжите над этим лазом - к верхней прожилине забора, горизонтально, как и полагается жезлу. И гоните коз туда, в этот проход. Все формальности при этом соблюдены: жезл на месте, козы проходят одна за одной, вы стоите и считаете. Руки не заняты, спина цела. Баба Зина закивала, прищурившись и явно что-то прикидывая в уме, будто раскладывала невидимые счёты. * * * В следующую субботу раввин увидел её ещё у самого порога синагоги. Радостно, почти по-отечески он поспешил навстречу: - Ну что, Зина, сработал мой совет? - Не получается, рабби. Раввин моргнул, не сразу поверив услышанному. - Не получается... А, ну да, понимаю. Место-то для них новое. Козы, конечно, любопытные, настырные, но нового пугаются. Лаз в заборе для них - что западня. Особенно если вы их туда силой гоните. Нужно понемногу, несколько дней подряд, водить их через этот проход, чтобы привыкли. Без нажима. - Ага, - протянула баба Зина таким тоном, будто и впрямь записывала совет в невидимую тетрадку. * * * Прошла ещё неделя. - Ну как, получилось? - Не получается. - Не получается?.. Зина, а вы приманку пробовали? Поставьте с той стороны забора тазик с вкусностями, из которого вы их обычно кормите. Они сами и потянутся, через лаз пройдут. Это уж точно сработает, вот увидите. - Ага. * * * Ещё через семь дней. - Как успехи? - Не получается. Раввин зажмурился и глубоко вдохнул, будто набирал в лёгкие терпения на весь оставшийся год. - Опять не получается?.. Ах, вот в чём дело! У вас же собака во дворе на цепи сидит, верно? Козы её чуют - и ни в какую не идут. Переведите собаку в загон, привяжите позади стада. Тогда они сами, без всякого понукания, в этот лаз кинутся, лишь бы от собаки подальше. Баба Зина ушла, шаркая по двору синагоги. Раввин остался сидеть на скамье, глядя, как за окном сгущаются сумерки. * * * Всю следующую неделю раввин Авраам почти не спал. Он лежал на спине в темноте, уставившись в потолок, и думал о козах. О глупых, упрямых козах. О бабе Зине и её вечном цветастом платке. Он честно пытался молиться, но в голову, как назойливая муха, снова и снова возвращался один вопрос: ну почему?! Сорок лет безупречного служения общине - и вот, пожалуйста, козы. Козы, которые категорически отказываются проходить под клюкой. В среду он проснулся в четыре утра и прошептал жене в темноту: - Если она в субботу опять скажет "не получается", я просто не знаю, что делать. Не знаю, Ривка, честное слово. Ривка, не открывая глаз и поворачиваясь на другой бок, пробормотала сонно: - А может, ей козочек своих продать? - Это не решение! Это капитуляция! * * * Настала суббота. Раввин увидел бабу Зину у порога и почувствовал, как внутри что-то тревожно сжалось. Сердце. Не метафорично. Буквально! - Ну, - спросил он, и голос предательски дрогнул, - теперь-то получилось? - Не получается. Раввин помрачнел лицом. Внутри что-то со звоном оборвалось - та тонкая ниточка терпения, которую он растягивал уже третью неделю подряд. Почему?! Что за наваждение такое?! Неужели Всевышний не желает принимать дар из рук этой бедной старушки? - Не понимаю, - произнёс он, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал ровно, - как это может не получиться? Вы всё сделали точно так, как я сказал? - Да, рабби, всё так. Но когда я штакет от забора отдирала, гнилая прожилина от столба и отошла, и весь пролёт упал - рухнул целиком наземь. Пауза. - Козы теперь через эту дыру туда-сюда толпой шастают, кто во что горазд. И которая из них десятая по счёту - определить не получается. Пауза стала ещё длиннее. - Может, рабби, вы сами глянете, а?.. Раввин открыл рот. Но у него не нашлось сразу слов. - Так почему же вы мне сразу не сказали, что у вас забор упал?! Баба Зина недоумённо захлопала глазами, и в этом моргании было столько неподдельного простодушия, сколько хватило бы на весь свет: - Так вы ж меня про забор и не спрашивали. * * * Раввин Авраам тяжело опустился на скамью. И тридцать голов в кипах разом повернулись к нему, ожидая продолжения проповеди. - В следующую субботу, - объявил он, стараясь быть невозмутимым, - мы будем говорить о рассудительности. - Рабби, а про коз? - тихонько проскрипела Зина откуда-то из заднего ряда. - Ни слова про коз!
|
Комментариев нет:
Отправить комментарий