МАРТ
2026-11-08 05:05
Нора была тёплой и пахла сухой травой и землёй. Старая зайчиха, уже поседевшая на мордочке, сидела напротив своего сына - крупного, крепкого зайца с ещё по-детски блестящими глазами - и говорила медленно, веско, как говорят только те, кто сам однажды чудом уцелел.
- Главное, сынок, - сохрани белую одежду до тепла. Не смотри на то, что высоко солнце - март месяц самый опасный. Проталин уже много, а снег ещё лежит. С бурой шерстью ты будешь как на ладони, понимаешь? А они в это время голодные - страшно голодные. После зимы своего не упустят, сожрут и не поморщатся.
Она помолчала, принюхиваясь к чему-то, что чуяла только она одна.
- Ещё разведай местность загодя. Составь маршруты, пути отхода. Паводок приходит внезапно, запомни это крепко. Не успеешь собраться - а уже кругом вода, и бежать некуда. Как услышишь, что трещит лёд - уходи сразу, не раздумывай ни секунды!
Зайчонок нетерпеливо постукивал лапкой по земляному полу норы, глядя куда-то в сторону входа, где виднелся кусочек серого неба.
- И смотри мне, - голос матери построжел, - не засматривайся на хвостики девчонок по весне. Знаю я вас, бесенят. Беги не за хвостиком - беги от беды. Только так и спасёшься. Запомни - март самый опасный!
- Сеня, - старая зайчиха вдруг сдвинула брови, - ты слушаешь меня вообще? А ну повтори, что я сказала!
Зайчонок вздрогнул, перестал стучать лапкой.
- Да-да, мама, конечно! Март - самый опасный месяц. Не волнуйся, я буду осторожен.
Она долго смотрела на него, потом вздохнула и поцеловала в лоб, между ушами, туда, где шерсть была особенно мягкой.
Пришли морозы, крепкие, звенящие. Лёг снег - чистый, пушистый, укрывший всё вокруг белым покрывалом. Теперь можно было выходить.
Первые дни зайчонок держался настороженно: прислушивался к каждому хрусту ветки, петлял, запутывая следы, прижимался к земле при любом подозрительном звуке. Но дни шли, снег лежал всё так же нетронуто, опасность казалась чем-то далёким, почти вымышленным, и постепенно осторожность стала таять, как позабытый сон.
Он слился с белизной полей - его шубка была такой же, как снег, такой же, как иней на ветках - и в этом слиянии почувствовал себя неуязвимым. Он начал бегать по опушке, выделывать петли и прыжки просто от избытка сил, кувыркаться в сугробах, гоняться за собственной тенью. До марта было ещё целую вечность. Можно было ни о чём не думать, ничего не бояться, просто жить и радоваться морозному скрипучему дню.
И вдруг - громом, раскатистым, оглушающим, разорвавшим тишину зимнего леса - раздался выстрел!
Пётр Степанович вздрогнул всем телом и открыл глаза. Библия, лежавшая у его локтя на краю кафедры, соскользнула и с грохотом упала на деревянный пол - звук в пустеющей к вечеру церкви казался почти оглушительным.
Он поднял голову. На него смотрели четыре пары глаз - пронзительных, внимательных, слегка озадаченных. Это были прихожане, пришедшие сегодня на вечернее собрание.
Пётр Степанович чувствовал, как горят щёки, как путаются мысли - зайчиха, снег, выстрел, нора, Библия на полу - всё смешалось в один вязкий комок. Он остановился на полуслове, его брови вопросительно поднялись. И женщина в строгом сером платочке, сидевшая ближе всех, мягко кашлянула, возвращая его к теме беседы:
- Вы сказали, что в преддверии суда над домом Божьим нам следует быть особенно осторожными с грехом...
- Да-да, конечно! - выпалил Пётр Степанович, наклоняясь, чтобы поднять упавшую книгу, и голос его дрожал от смущения и ещё не до конца рассеявшегося сна. - Ой... подождите... нет, не только...
Он замер на полпути, держа Библию в руках, и несколько секунд смотрел прямо перед собой - в его голове всплыл образ маленького белого зайца на огромном снежном поле.
- Нам нужно быть осторожными всегда, - добавил он растерянно. - Особенно в те моменты, когда нам кажется, что мы в полной безопасности.
|
Комментариев нет:
Отправить комментарий